Из истории Монтессори-педагогики в России

Рейтинг:
0
  |  
Просмотров: 3616   |  

Монтессори-педагогике в России уже 16 лет. Датой ее возрождения можно считать 1991 год, когда Творческий союз учителей СССР и научно-методическое объединение «Творческая педагогика» в лице Е.А.Хилтунен заручились поддержкой Association Montessori International (г. Амстердам) в создании Центра Монтессори в России. Затем, благодаря усилиям Е.А.Хилтунен, в Москве в ведомственном детском саду появилась первая группа Монтессори.

Идет время, и сегодня уже можно смело сказать, что после почти шести десятилетий насильственного забвения замечательная система итальянского педагога Марии Монтессори уверенно завоевывает в нашей стране все новых и новых единомышленников и последователей. Открываются Центры, детские сады, школы. Завалены заказами фабрики дидактических материалов в городе Омске и Санкт-Петербурге. Проводятся конференции, издаются книги, защищаются диссертации, разрабатываются программы.

А у истоков всего этого стоял удивительный педагог и неутомимый популяризатор системы Монтессори, автор многих книг, эксперт Ассоциации Монтессори-педагогов России Елена Александровна Хилтунен.

Мы попросили Елену Александровну поделиться с нашими читателями, как все начиналось. Она любезно предложила свою статью, которую написала несколько лет назад.

 

...Год 1926-й. Из проекта резолюции научно-педагогической секции ГУСа о системе Монтессори:
“Отрицательное отношение советских педагогов к системе Монтессори до последнего времени обуславливалось почти исключительно идеологическим содержанием этой системы (витализм, мистицизм, христианский социализм и т.д.).
Между тем помимо совершенно неприемлемой идеологической стороны система Монтессори страдает также грубыми дефектами и в области биолого-теоретического своего материала. Ряд неправильных представлений о биологическом содержании детской возрастной эволюции, недоучет биологического значения игры и воображения, искажения в понимании моторного фактора, недооценка значения общих процессов в сравнении со специальными навыками – все эти изъяны исключают возможность использования биологической теории Монтессори в качестве педагогической основы советской дошкольной педагогики…”

На этом заседании ГУСа из известных нам педагогов присутствовали Н.К.Крупская, А.Б.Залкинд, П.П.Блонский. Секретарем была С.Луначарская. Юлию Ивановну Фаусек – главного вдохновителя Монтессори-педагогики в России того времени и организатора большинства питерских и московских детских садов Монтессори – на заседание не пустили. Только через несколько дней после официального запрета на ее работу она придет к Крупской и с горечью попросит денег хотя бы на поездку в Европу в гости к своему кумиру – великой итальянской учительнице и ученой Марии Монтессори. Крупская разрешила ей ехать и денег дала…
В те времена постановления Государственного ученого совета выполнялись в обязательном порядке. Никто, кроме Юлии Фаусек, и не пытался воспротивиться в высшей степени неточному (сейчас сказали бы – некультурному) пониманию сути педагогики Монтессори. Закрыть, значит, закрыть. Значит, не переводить итальянские тексты на русский, не упоминать имя в лекциях для студентов педвузов, вычеркнуть соответствующие главы из учебников и энциклопедий. Вот почему спустя семьдесят лет на Международном фестивале новых школ в Крыму и случилась всех насмешившая история.

Летом девяносто первого состоялась встреча выдающихся российских и европейских педагогов, организованная по общественной инициативе без какого бы то ни было участия государственных чиновников. И на этот фестиваль голландцы привезли кроме своих собственных чемоданов два ящика с Монтессори-материалами. Наши учителя, в том числе и самые знаменитые, встречали гостей в аэропорту и усаживали в автобусы. Главное – не потерять вещи! На всех чемоданах авиационные бирочки с именами хозяев. Например: Элизабет ван Сантен, Мартин Кляйн, Уте Роэль. Все уже расселись по автобусам, вещи на месте.
– А это чьи два ящика остались?! Кто тут Мария Монтессори?! Вот растеряха!.. – заволновались наши педагоги-новаторы.
Улыбнемся и простим их. В тот год никто еще не знал и не мог знать имени Марии Монтессори. Но спустя всего несколько месяцев этому имени суждено было вновь возродиться на российской земле и заставить наших учителей исследовать детскую жизнь, сделать собственные педагогические открытия, сомневаться и отстаивать позицию, верить в правоту новых для современной России идей и вдохновлять ими других.

Елена ХИЛТУНЕН

 

Десять лет Монтессори в России

 

История, представленная в письмах, документах и личных свидетельствах
с августа 1991 по сентябрь 2002 года, начавшаяся гораздо раньше...

 

 

Протокол о намерениях

 

Год 1991-й

«Творческий союз учителей СССР и научно-методическое объединение «Творческая педагогика» в лице своего представителя Елены Хилтунен предлагают создать Центр Монтессори в Москве. Член Международной ассоциации Монтессори Элизабет ван Сантен заявляет о своем намерении помогать в создании центра.
В состав центра войдут: школа, постоянно действующий семинар по подготовке учителей для детских учреждений Монтессори, выставка методических материалов, научно-исследовательская лаборатория и группа по подготовке менеджеров школ Монтессори…»

Протокол был отправлен в Нидерланды, где находится главный офис Международной ассоциации Монтессори.

«25 ноября 1991 года. Амстердам.

Уважаемая госпожа Хилтунен!
Комитет проинформирован об усилиях, предложенных Вашим центром для представления Монтессори-педагогики в России, и о важности задачи закладки прочного фундамента, на котором сможет быть сохранено и процветать новое для вашей школы педагогическое направление. Это колоссальная задача, и наша организация сможет выступить в качестве советчика в этом деле…»

 

Монтессори-дети и их первая учительница

 

Из интервью с Еленой Хилтунен, опубликованого в газете «Первое сентября» № 88 14 сентября 1996:
«…Я пришла к заведующей ведомственного детского садика в Москве около ВДНХ (садик этот был продан через два года) и спросила: можно поставить в детскую группу дидактические материалы Монтессори? Заведующая, милая женщина, знавшая моих собственных детей и догадывавшаяся, что сад все равно скоро будет закрываться, разрешила. Очень смешно теперь вспоминать, как все первое время происходило. Книжки, которые я тогда просматривала, весьма мало места уделяли технологии работы, но много тому, чем занималась сама Монтессори в группе детей. А она вроде бы раскладывала материалы по полочкам и наблюдала, что делали с ними ребятишки. Отсюда рождался ее метод научной педагогики. Я тоже попробовала наблюдать: дети принялись этими материалами кидаться, лупить друг друга по головам… Понаблюдав за подобным безобразием некоторое время, я пришла к выводу, что Монтессори-педагогика – очень плохая педагогика. Допускать к ней российских детей ни в коем случае нельзя. И собралась спрятать ящики обратно под кровать».


Все-таки в тот год случилась пусть одна, но очень важная удача: был сделан перевод с немецкого книжки классических презентаций дидактических пособий М.Монтессори. На обложке российского издания впервые за 70 лет стояло имя их автора. Книжка так и называлась: «Монтессори-материал. Школа для малышей». А иллюстрирована она была фотографиями первых российских детей, взявших в руки эти замечательные коробочки и кубики. Рисунки в книжке делали их учителя.

 

 

«Пришлите книги за любые деньги»

 

Интерес к Монтессори-педагогике в России начала девяностых рос, можно сказать, со скоростью света. На опубликованный в газете фоторепортаж о московском детском садике Монтессори пришло более трехсот писем. И это несмотря на то, что его организаторы почти разочаровались в этой педагогике. Все буквально требовали: хотим учиться методу Марии Монтессори.
Вот характерное письмо:


«Десять лет я проработала в Абаканском педагогическом училище преподавателем дошкольного отделения и уже там поняла, что нет ничего важнее сенсорного воспитания детей. Чувственное восприятие жизни в маленьком возрасте дает великолепные результаты работы в последующие годы. Особенно сильно заинтересовалась работами Марии Монтессори. Но литературы о ней и ее собственных трудов разыскать не смогла.
Волею судьбы оказалась в Саяногорске, открыла большой, хорошо оборудованный детский сад, появилась возможность работать, как мечтала. Но опять стала проблема номер один: где взять литературу, как познакомиться со специалистами?
Очень прошу Вас, милая Елена Александровна, выслать мне книги Марии Монтессори за любые деньги. Можно ли приехать в Москву в Ваш Монтессори-центр?
Нина Петровна Власенко, город Саяногорск».

 

Под влиянием неизбывного энтузиазма

 

Прежде чем начинать работу с детьми, надо многому научиться самим – это понятно. В том-то и состояли гипотеза тех лет и главный нерв педагогического экспериментирования. Правда, такую работу экспериментом тогда никто не называл – не было никаких федеральных экспериментальных площадок, грантов, конкурсов. Не было даже официальных запретов или разрешений. Все происходило стихийно, самодеятельно, подчинялось течению времени и неизбывному энтузиазму российских учителей.
Некоторые из них поехали учиться в Германию, в Академию развивающей реабилитации профессора Хельбругге.
Международный курс Монтессори-педагогики там был устроен таким образом, что 90% всех занятий приходилось на практическую и очень дотошную работу с дидактическим материалом и только 10% – теория. Так что фрау Род, главный тренер курса, каждый день садилась за стол, на котором уже был приготовлен тот или иной материал, и начинала показывать, как и что делать, объясняя при этом, зачем и почему. Кто-нибудь из студентов становился «ребенком» и помогал ей. Остальные писали свои конспекты и делали рисунки. К концу первого месяца жизни в таком режиме у каждого скапливалась толстая папка с описанием работы с Монтессори-материалом, который помогал ребенку, например, ориентироваться в практической жизни. Впрочем, не такой уж это был особый дидактический материал – обычные чашки, ложки да кувшинчики на подносах. Работая с ними, ребенок учился один, без мамы, без бабушки, казалось бы, нехитрым вещам: цветы в вазу ставить, ботинки чистить, руки мыть, со стола крошки сметать, переливать, пересыпать. Но, развивая в себе точность каждого движения, малыш тренировал и свое сознание, настраивая его на аккуратность и точность в любом деле. Причем происходило это в высококультурной, специально организованной среде, где каждый кувшинчик – чудо фарфорового или керамического дизайна, а каждая щеточка подобрана по цвету к подносу и салфеткам. Такие вещи не разобьешь, не сломаешь – будешь беречь в благодарность рукам, которые их создали.

 

Да, мы учились в Германии!

 

Год 1994-й

Международные сертификаты, которые привезли наши российские Монтессори-педагоги, пришлось сложить в домашние архивы. Кто-то до сих пор пытается набивать себе цену их корочками, но на самом деле оказалось, что в России они почти ничего не значат. Наоборот, порождают миф о том, что Монтессори-педагогика – западная, а у нас-де есть свое, российское: Выготский, Ушинский, Толстой… Видите? Мы опять ошибаемся, как и в начале двадцатых! Ведь наука о воспитании человека не может быть по сути своей ни западной, ни восточной, ни российской, ни американской. Она лишь принимает особые черты страны, где живет. Не станем же мы снимать с себя одежды зарубежного производства или выкидывать в помойку голландский сыр да индийский чай! Наука о воспитании или есть – и тогда она скорее мировоззрение, вера, к которой человек идет совершенно определенным точным путем, или ее нет – и тогда она ничего принципиально не меняет в человеке и не удерживается с его рождения до гражданской зрелости.

 

Требуется Монтессори-педагог

 

Год 1995-й

Объявление в московской газете «Работа для вас».
«УВК “Детский сад – начальная школа” срочно требуются:
воспитатель в детский сад,
Монтессори-педагог,
логопед.
230-08-05, 230-08-27
М. “Добрынинская”».

Выходило, что «Монтессори-педагог» понимается теперь уже как особая педагогическая профессия наравне с логопедом, учителем-предметником или воспитателем детского сада, но пока она не записана ни в какие государственные реестры профессий. Историки запишут: профессия возникла в России случайно, самодеятельно, сложилась стихийно.
Так что же это за профессия?

Вот один из документов, разрабатывавшихся в те годы в УВК №1641 в Москве.

 

К положению о профессии «Монтессори-учитель»

 

МОНТЕССОРИ-УЧИТЕЛЬ

 

Должен иметь диплом об окончании высшего или среднего специального педагогического учебного заведения, а также курса «Основы Монтессори-педагогики» и государственный сертификат о сдаче квалификационных экзаменов. Раз в три года подтверждать свою квалификацию, проходя аттестацию.
Должен знать:
- общепедагогические требования к учителю и стандарты российского образования;
- основы теории педагогической системы М.Монтессори и основные принципы воспитания и обучения детей;
- особенности построения специально подготовленной культурной развивающей среды Монтессори-школы;
- правила и способы презентации школьного дидактического материала, составляющие развивающую среду соответствующего уровня обучения.
Должен уметь:
- организовывать свободную учебную деятельность детей при отсутствии в Монтессори-школе классно-урочной системы;
- проектировать и создавать специально подготовленную развивающую среду для детей школьного возраста;
- наблюдать и анализировать индивидуальную учебную деятельность детей и класса в целом;
- осуществлять индивидуальную работу с каждым ребенком в условиях группы;
- постоянно осуществлять диагностику учебных достижений детей, их интеллектуального, творческого и социального развития».

Этот документ, кстати, так и не был признан официальным, рекомендованным к исполнению Министерством образования, хотя слова, которыми он написан, больше похожи на принятые в мире чиновников. Но что именно стоит за этими словами? Кем на самом деле были люди, увлекшиеся Монтессори-педагогикой?

 

Из статьи Елены Хилтунен в газете «Татьянин день» университета Российской академии образования:

«Это была очень странная педагогическая конференция. Два дня подряд более сотни симпатичных воспитательниц детских садов ползали по коврикам, расстеленным в центре зала, и с блеском в глазах рассматривали бусинки, коробочки, таблички с картинками, которые вызывали у них восторг, а посторонних корреспондентов вводили в сомнение – туда ли они попали. Честно говоря, у меня самой, человека, привыкшего ко всяким педагогическим приключениям и сумасшествиям, пару раз за эти дни сжималось сердце. Это случилось, например, в первое же утро конференции, когда я вошла в освещенный весенним солнцем зал, где вдоль стен, в центре и в любом свободном месте на столах и ковриках лежали сотни изумительно красивых развивающих предметов, похожих и непохожих на детские игрушки и сделанных специально для детей. Каждый был придуман, изготовлен и опробован в работе российскими Монтессори-педагогами и свидетельствовал о попытках взрослых понять мир ребенка, проникнуть в его потребности, главная из которых – потребность в развитии, в познании окружающего мира. Педагоги хотели бы помочь детям в их работе, не вмешиваясь в нее, а предоставив возможность действовать через предметы культуры, созданные человеческим разумом.
Ах, неистребимый российский энтузиазм! За год натворили такого, чего весь мир не напридумал за полвека! И ради чего? Чтобы избавиться самим и показать другим людям, сколь несовершенны, порочны наши представления о младшем мире, о детях, которые в природной сущности своей только и стремятся быть свободными от взрослых и делать все самостоятельно…»

 

Свободная школа в кольце авторитарной педагогики

 

Год 1997-й

Итак, второй раз в истории российского образования учителей увлекают идеи М.Монтессори. Но не покажутся ли они кому-то опасными?
В Монтессори-школах мира не существует единых программ обучения и воспитания, в них претворяют в жизнь идею о том, что каждый человек имеет данное природой и Богом право на собственный уникальный путь развития. И пусть эта идея уникальности человеческой жизни не нова, но мало кто в педагогике брался за воплощение ее в жизнь. Мало кто нашел способы реального ее достижения.
Наши учителя кинулись в библиотеки в поисках хотя бы каких-то источников. Те, у кого были деньги, заказали за границей классические Монтессори-материалы и расставили их по полочкам. Любой заезжий иностранец, который хоть что-то мог сказать на тему Монтессори-педагогики, был нарасхват. Информационные и учебные семинары и конференции собирали сотни людей. Редкие заметки в печати вырезались и складывались в личные архивы.
Этот период можно было с полной откровенностью назвать учебным. Все хотели учиться и учились любыми способами.

 

Из «Послесловия» Елены Шустовой (город Тольятти) к тренингу, проходившему в Академии повышения квалификации работников образования в 1997 году:
«С большими надеждами возвращаюсь в свою школу и с уверенностью могу сказать, что заразилась идеями Монтессори-метода в полной мере. Не могу еще утверждать, что мне кажется, будто весь дидактический материал придумала я сама, а не Мария Монтессори, но уверена, что к такой педагогике я интуитивно стремилась все десять лет предыдущей работы. Большое спасибо за знания, радушный прием, за любовь к Монтессори, которой вы нас оделили…»

В России почти все начинали с детских садов. Воспитатели создавали специально подготовленную развивающую среду из классических Монтессори-материалов. Все расставляли по полкам точно так, как учили иностранные специалисты. Организовывали свободную работу детей в этой среде и ревниво следили, чтобы все-все происходило правильно. Скрупулезно заполнялись дневники наблюдений, сделанные по образцу американских или немецких. Словом, после изучения теории начинался период трансляции метода. На этой ступеньке и по сей день остались десятки Монтессори-групп. Жаль, если такое происходит. Ведь, остановившись на этой фазе развития, можно превратиться в догматика, который вызывает лишь ироничные взгляды, справедливые шутки и насмешки коллег, потому что Россия – это не Германия и не Америка.
Подобная критика не заставила себя ждать.

 

Фрагмент из отзыва С.Л.Новоселовой, кандидата психологических наук, зав. лабораторией игры и развивающей предметной среды Центра «Дошкольное детство» им. А.Б.Запорожца, на материалы проекта «Монтессори-школа в Москве»:
«…Привнесение образовательных идей на ниве исторически сложившегося образовательного пространства требует такта и осторожности. Именно это следует иметь в виду применительно к любым попыткам обогатить российское образование, а тем более приблизить столичное образование к миростоличному. Мы реанимируем “старую” Монтессори в московских детских садах и вместе с тем миримся, что дидактические системы, рожденные талантами Тихеевой, Хачапуридзе, Поддъякова и ряда других отечественных ученых, канули или канут в Лету из-за небрежения современников… Нужно иметь в виду, что существует известное во всем мире объединение «Мировая дидактика», которое может поставлять любые дидактические материалы в любую страну, город, село, школу, детский сад. Это не означает, что тем самым навязывается какая-то педагогическая система – каждый учитель и воспитатель может адаптировать материал и к дефектологическим нуждам, и к потребности обучения, и к задачам коррекционной работы. Однако делать из системы Монтессори своеобразную «педагогическую религию» нецелесообразно…»

Российские Монтесори-педагоги не обижались на критику нынешних кандидатов и докторов наук, потому что большинство практиков к тому времени уже рассеяли в своем сознании не один миф, сложившийся в нашей стране по поводу педагогики, которая поднимала их на много ступеней выше обычного детсадовского воспитателя и ставила вровень с настоящими исследователями детской жизни. Они и сами видели существенные противоречия между содержанием образования в современной российской педагогической культуре и в западных Монтессори-школах. Учебные программы, планы, акценты и смыслы воспитательного процесса, стиль взаимоотношений взрослых и детей не совпадали с западными.
Начался период активной адаптации педагогической системы Монтессори к условиям России. Учителя увлеклись изобретением российских дидактических материалов для самостоятельных занятий детей. Они активно включали в жизнь своих Монтессори-групп коллективную творческую деятельность, опыт семейного воспитания, образовательные путешествия, проектную работу с детьми. Выдержала несколько изданий с их описанием книга «Упражнения с Монтессори-материалом». Уникальными для мирового опыта оказались развивающие пособия по русскому языку и «космическому воспитанию» (термин М.Монтессори), которые придумали наши учителя. Многие пытались разрабатывать специальные учебные тетради для детей 5–7 лет. В этот же период были созданы варианты программ для российского детского сада и начальной школы М.Монтессори. Число инициатив в создании детских групп, работающих по ее системе, неуклонно росло.

 

Велика Россия…

 

Год 2002-й

 

Письмо воспитателей детского дома города Анадыря заместителю начальника управления образования Чукотского автономного округа Светлане Анатольевне Горченко:

«Уважаемая Светлана Анатольевна!
Просим Вас оказать содействие воспитателям нашего детского дома в получении образования Монтессори-педагогов. Дело в том, что мы уже не один год бьемся над проблемой самостоятельности детей в условиях повседневной жизни детского дома и после выхода из него. Нам с большим трудом удается приспособить наших ребят к самостоятельной жизни в обществе. Далеко не всегда, особенно в экстремальных условиях Крайнего Севера, неблагополучных браков, повсеместного нездорового образа жизни и усилившихся в последние годы иждивенческих настроений коренного населения, нам удается выпускать в жизнь самостоятельно думающих и принимающих решения молодых людей. Видимо, известные нам педагогические подходы в наших условиях не работают. Мы хотели бы научиться педагогике великого итальянского психолога и педагога Марии Монтессори, поскольку ее система саморазвития и самообучения детей в специально подготовленной развивающей среде, как нам представляется, могла бы помочь в решении наших проблем.
Просим прислать к нам с материка специалиста, который изложил бы курс основ Монтессори-педагогики, провел тренинг и помог построить развивающую среду хотя бы в младшей группе нашего детского дома.
12 подписей»

 

 

Все произошло именно так, как просили чукотские учителя. Управление образования Чукотского автономного округа откликнулось на их просьбу. В Омске были заказаны классические Монтессори-материалы, из Москвы привезены необходимые предметы для самостоятельных упражнений детей в практической жизни и в русском языке. Участники курса, на который, кстати, собрались педагоги не только детского дома, но и со всей Чукотки, прослушали курс лекций и поработали в тренинге. Модельную развивающую среду для детей 3–5 лет они тоже общими усилиями обустроили. (Модельную потому, что решили: теперь таких детских групп на Чукотке будет семь). А потом они вышли на улицу и сфотографировались вместе с детьми на память. Фотографию так и назвали: «Первые Монтессори-учителя и дети Чукотки. Анадырь 2002 год».

 

 

От редакции: конечно, история Монтессори-педагогики в России не завершается 2002 годом. Она обогащается новыми событиями, интересными фактами, любопытными судьбами. У последователей и единомышленников этой замечательной педагогической системы есть возможность вписать в нее свои страницы.

 

Итак, создание истории Монтессори-педагогики в России в письмах, фотографиях, документах и личных свидетельствах продолжается. Давайте писать ее вместе!

Комментарии
На эту публикацию было отставленно 0 комментариев:

Нет комментариев. Ваш будет первым!